Предисловие

В моем журнале тепло и уютно, но появляюсь я тут крайне редко. Тут я выставляю свои мысли. Напоказ. Голыми и без грима, такими, какие они есть. Зачастую не задумываюсь, что писать. Поэтому строки, выплеснутые на страницы цвета утренних облаков, сиюминутны и необдуманны. Порой мне кажется, что это пальцы набирают букву за буквой, сплетающиеся в очертания моих мыслей и чувств. Перечитывая все это уже через 15 минут мне хочется нажать "делит". Стереть это сумашествие из всемирной паутины. Но что-то останавливает. Скорее всего то, что я не призываю никого проникаться к моим предложениям, абзацам, страницам. Самый преданный читатель всего этого абсурда - я сама. Большего не нужно.

А для тех, кто попадает на мою страницу из сообществ по рукоделию и удивляется отсутствию малейшего намека на творческую сторону, то милости прошу сюда demeri.blogspot.com

(no subject)

Как легко сказать, что нужно сделать шаг.

Как сложно определиться с направлением. Вымерять расстояние. И пересиливать себя. Иногда мне кажется, что я буду вечно стоять на месте. И разглагольствовать о том, как же здорово прибывать в пути.

Тайное становится явным

Я пытаюсь распутать прошлое. И сама не замечаю, что попадаю в этот клубок. Колючей проволоки. Зачем мои пальцы тянутся к кнопкам, ищут твои старые мысли, чувства, знакомства. А я постоянно думаю: "Это она? Она достаточно хороша для того, чтобы приготовить селедку под шубой?" И начинаю выкапывать различия. Почему не она, почему я, почему ты. Волосы, губы, запахи, взгляды. Я сама достаю их, ласково сдуваю пылинки, укладываю тебе на ужин. И корю себя, и пытаюсь забыться, и хочу прекратить. Но не могу. Может быть, я сама боюсь стать прошлым. И какая-то наивная любящая девочка будет искать скрытые папки с моими фотографиями. Ведь они будут, правда?

Про одно воскресенье

 Завтра День Святого Валентина. Точнее, уже через несколько часов. Кто-то пишет, что этот праздник для влюбленных дурачков на ранней стадии отношений, для всех остальных - обычный понедельник. Этот день для меня? Понедельник для дурачков. Сначала думала, вот оно - день с любимым человеком, подарки, поцелуи и прочие приятности.  Так хотелось быть в этот день именно с Ним. Взамен этого между нами полторы тысячи километров. И что я чувствую сейчас? Что хочу быть с ним в любой день, что это чисто коммерческий праздник, рассчитанный на подростков (иначе я не могу объяснить глупость тех слов, что напечатаны на типографских валентинках), это возможность для очумевших от карьеры и дел европейцев внезапно вспомнить о своих половинках (эти грешники считают, что таким образом отделаются за день на весь год, и уже 15 числа не вспомнят снова о нежности и цветах) и что поцелуи и подарки для любящих людей не определяются днем календаря. Еще чувствую, что хочу быть с Ним еще семьдесят Дней этого Валентина рядом. Как минимум. И желательно на расстоянии вытянутой руки. Это уже как максимум.

День Святого Валентина, и вправду, праздник для влюбленных. Которые еще не понимают, что стоит признаваться в любви не только в этот день. Для робких юношей, которые покупают шоколадки под поводом. Для несчастных девушек, для которых это возможность открыться наконец объекту воздыхания. По-настоящему любящим людям не нужны поводы, чтобы говорить: "Я тебя люблю" в любое время и в любом месте, вне зависимости от популяризованных европейских традиций. Сегодня всего лишь воскресенье. Обычное. На календаре выставлено 13 число. А я все равно тебя люблю. И не стесняюсь говорить об этом. Я люблю тебя!

Окно в доме напротив

 Пробило три. А тебя все еще нет. Свет не загорался. По крайней мере, за те шесть часов, что жду тебя. Чайник остыл, но в этот раз я разжилась удлинителем и теперь могу не переживать, что пропущу что-то важное для меня. Как загорается свет в твоей спальне, как ты временами куришь на балконе вишневый Capitan Black, пятничные новости из твоей форточки или просто твою тень. Я знаю, что ты всегда включаешь свет, когда возвращаешься из спортзала в восемь – семнадцать. Ровно в восемь я нажимаю на кнопку своего старенького чайника, кидаю в кружку две ложки сахара и сажусь в промятое замшевое кресло. Я даже передвинула его поближе к окну. Думаю, тебе незачем объяснять зачем.

Сегодня, видимо, задержали на очередном глупом совещании. И почему нужно устраивать эти поздние планерки с литрами кофе и сонными секретаршами. Ах да, прости, я забываю, что иначе номер не будет подписан в печать, а я утром не смогу открыть еще хрустящий еженедельник. С твоим фото на четвертой странице. Ровно под колонкой Разумовского, полстраницы твоего личного пространства. Ты опять напишешь о том, как повлияло заявление чернокожего политика на закупочные цены пшеницы. Или о падении акций Бритиш Петролиум. Я никогда не думала, что буду покупать еженедельник, чтобы узнать о лондонских торгах или предстоящем экономическом форуме в Пекине. Я никогда не интересовалась экономикой. А теперь знаю даже имя заместителя руководителя Всемирной торговой ассоциации. По пути от газетного киоска я несколько раз прочитываю твою статью. Дома беру ножницы и аккуратно вырезаю твое фото. С четвертой страницы. Ровно четыре и восемь на три и три сантиметра. У меня таких уже двадцать девять. Одно в сумочке, одно в кошельке, три на холодильнике, одно на ночном столике и еще одно на зеркале в ванной, одно в кармашке домашнего халатика … Я не сошла с ума, я просто хочу, чтобы ты всегда был со мной.

Три ноль семь. Если это совещание, то ты должен быль вернуться сорок две минуты назад.

Меня с тобой познакомил мой приятель Дэн (Денис, честно, ненавижу, когда ты постоянно просишь так себя называть), который живет на седьмом этаже. Я помню, как он с неописуемым восторгом рассказывал, что в нашем скромном спальном райончике появился кто-то радикально отличающийся от мамочек с колясками или назойливых старушек. Кто-то, кто бегает по утрам даже в дождь и носит фирменное пальто. Кто-то, кто водит одну из самых дорогих машин у нас во дворе, а так и не обзавелся гаражом или хотя бы не обсудил еще с местными мужиками, какая установлена навороченная система ABS. Дэн искренне верил, что когда-то поселится там, где его будут окружать только такие люди. Успешные, настоящие, красивые. И тогда он сам начнет бегать по утрам и купит дорогую иномарку.

Три ноль девять. Я начинаю волноваться. Почти как тогда, когда столкнулась с тобой тележкой в супермаркете. Ты покупал тогда творог и что-то еще. Я запомнила только творог и запах твоего одеколона. Позже, пробыв несколько часов в парфюмерном магазине, я выяснила, что это был Devil and Angel. Сладкий запах мандарина и резкий имбирь, немного, кажется, корицы. Но совсем чуть-чуть. Едва уловимо. Купила себе флакон. Я каждый раз беру его с полки, когда ощущаю себя особенно одиноко. Распыляю на свое тело. И тогда чувствую, как ты меня обнимаешь, проводишь ладонями по щекам, долго что-то пытаешься прочесть в моих глазах, а потом просто прижимаешь к своей груди. И вот, я уже вся твоя. Ты зарываешься носом в мои волосы, целуешь макушку, согреваешь в своих объятиях. Я вся твоя. Скоро мне нужно будет купить очередной флакон, а еще не отдала долг за прошлый. Я и сейчас так хотела бы снова вдохнуть твой аромат, но боюсь отойти от окна. Вдруг, придешь.

Три сорок две. Поглубже закопалась в свои мысли. Допила очередную кружку чая. А я ведь даже не могу сейчас услышать твой голос. В монотонном звуке телефона мне кажется, что он тоже по тебе скучает. Помню, как позвонила тебе первый раз. Даже не знаю, как удалось раздобыть твой номер, но это уже не важно. О, если бы ты знал, с какой попытки мне это удалось! Я металась перед телефоном, как женщина, у которой начались схватки, но которая в панике не знает, что с этим делать. Даже накапала в стакан пару капель валерианки. Но когда услышала твой мягкий голос, с испугу нажала на сброс. И радовалась, словно поставленному мировому рекорду. Я кружилась по квартире, прыгала по кровати, целовала каждую кнопочку моего телефонного аппарата. Эйфория длилась целых восемь минут. А потом я захотела опять услышать твой голос. Новое испытание. Я побоялась, если снова кину трубку, то ты, возможно, не захочешь поднимать ее, а, может, даже сменишь номер, чтобы не стать мишенью телефонных розыгрышей. Я сказала себе, что буду звонить ни чаще раза в две недели. Я еще ни разу не придерживалась этого правила. Самое большое, что я могла выдержать, было пять дней. Это была настоящая ломка. Я подсела на твое нежное «алло». Я била себя по рукам, когда они тянулись к телефону. Я выдергивала провода и нарочно оставляла их на работе. И вот, не удержалась. Но в трубке был не твой голос. Я набрала еще раз. И снова. День был потерян.

Четыре двадцать шесть. На улице сейчас совсем безлюдно. Ночь делает одиноких людей еще более одинокими.

Четыре двадцать семь. Слышу смех Дениса. Возвращается, наверно, из своего очередного клуба. Он всегда такой шумный. Вдвоем с ним я чаще молчу, потому, что у меня нет возможности что-то вставить кроме жалких междометий. В диалоге с ним разговаривает моя мимика, это самое большее, что удается. Дэн говорит, что я самый лучший собеседник, какого ему удавалось повстречать. Слышу, как он кого-то целует у подъезда. «До завтра, котик! Как всегда, прекрасный вечер!» - Ответное «До завтра» с треском врезается в мое сознание и разбивает его на мелкие куски. Это твой голос. Твои шаги.

Четыре тридцать две. Свет в твоем окне.

С Новым годом, блин...

 Как  много хочется успеть. В последнее время можно зачеркнуть слово "хочется" и написать сверху "надо". Но с температурой, соплями и прочими радостями гриппа хочется вообще взять то, на чем написаны все эти "хочется" и "надо", и кинуть с empire state building. Товарищи, надевайте теплые носки и балуйте себя витаминами!

История одной любви

 Любовь бывает разной. Когда кричишь от счастья и от приближающегося оргазма. Когда от одиночества режешь вены, а на белом кафеле пишешь чье-то имя. Когда смотришь в разных комнатах футбол и сериал и чувствуешь себя самым счастливым человеком, потому что до этого вы вместе несли молоко из ближайшего супермаркета. Когда без просьбы наливаешь две кружки чая. Когда под звуки спящих улиц пишешь под окнами признание цветным мелом. Когда бьешь посуду, используешь все известные фразы из словаря нецензурной лексики, а потом тихо произносишь: «Ты мне очень нужен». Когда под проливным дождем собираешь первые васильки, а не даришь цветы из ларька рядом с домом. Моя любовь была другой.

Мы любили пить чай. Он непременно кидал в заварочный чайник пару веточек зверобоя. Тогда я еще не знала, какое это счастье пить чай с высушенным под дачной крышей зверобоем. Когда монотонность осеннего вечера разрывает аромат знойного луга. Он делился со мной осколками прошлого. Я неумело фантазировала на тему нашего будущего. Мне казалось, что лучшего собеседника можно только выдумать. Он разделял каждую мою паузу. Одной кружки чая нам было мало.

Мы часто играли в карты. Я поджимала ноги на скрипучем диване и пыталась заболтать его, чтобы он не заметил, как я скидываю лишние червы. Радовалась невероятно - каждая игра заканчивалась моей победой. Только потом я узнала, что он всегда поддавался.

Мы смотрели вечерние новости. Я забиралась к нему под мягкий плед. Мне необычайно нравилось, что он не комментирует очередной терракт, землятресение или просто неудачные выборы. Он просто грустно вздыхал. Не разносил в пух и прах правительство, не мечтал о былых временах, никого не винил. А просто вздыхал. Обычно под этот вздох я засыпала.

Мы сидели прижавшись друг к другу, когда мне было особенно плохо. Когда я ненавидела всех на свете. Обвивала руками его шею, и запах мятного одиколона уносил меня туда, где нет ничего кроме улыбок. На его белой майке еще долго оставались следы моих слез. И тогда мне казалось, что нет никого прекраснее, добрее. Только он понимал меня и мог защитить.

Мы даже вместе как-то ходили на парад. Я держала его мягкую руку. Казалось, что я знаю все складочки теплого шелка. Мне так хотелось тогда подарить цветы именно ему.

Все изменилось. Мы выросли, стали совсем чужими. Он хотел меня опекать. Я хотела самостоятельности. Какого черта он лезет в мои дела, вещи, мысли. Он, весь такой умный, холеный. Я не обязана проводить с ним время, делиться мечтами, я не люблю чай со зверобоем и мне осточертели эти карты. Доходило до криков, осколков фарфора и хлопания дверьми. Меня раздражали его забота, постоянные вопросы и часовое запирание в ванне по утрам. Мне не нравились вечерние новости. Мне казалось, что они рассказывают только о тех вещах, за которые Создатель должен был бы сгореть от стыда. В мою голову заглядывали мысли о ненависти. Все изменилось. Мы больше не жили вместе. Он иногда звонил, а я просила кого-нибудь взять трубку, потому что мне не хотелось в очередной раз выслушивать одни и те же вопросы. Во время наших редких двуминутных встреч я старалась улыбаться. Он спрашивал, как у меня дела. Несколько раз. Я узнавала о его здоровье, чем он занимается и передавала привет от моей мамы. На этом наше общение прекращалось. Он похудел и стал часто путешествовать в своих мыслях. Грустных и совсем одиноких. А я... Я забыла о нем. Мою голову чаще занамали новая пара туфель и как провести выходные.

Сегодня мы его хоронили. Стоя на могиле моего прадедушки я призналась, что очень его любила.

День 4. Мечтать.

Три часа ночи, а мне не спится. Я мечтаю. Я верю в чудо, в сказку, что пишет мое подсознание. И тогда даже подушка кажется мягче. Еще мгновение, и не подушка это вовсе. Это песок, который щекотит мои щеки. Я слышу неспешный всплеск волн. Чайки снова усердно разносят сплетни по всему побережью звонкими голосами. Я дома. Как жаль, что я уже сплю.

День 3. Помнить.

Обязательно наберите сегодня номер своей подруги, которой не звонили, хотя обещали это сделать еще на прошлой неделе. Напишите в соцсети однокласснику или той девочке с красными бантами из вашей группы в детском саду. Подпишите открытку бабушке, даже если она живет в доме напротив. И налейте немного молока кошке из соседнего подъезда. Не забывайте. Вся наша жизнь рано или поздно превращается просто в воспоминания.

День 2. Уют

В моем прошлом никогда не было новогодней гирлянды на окнах в первые дни декабря. Этого мягкого света, льющегося из-под шторы. Впрочем, не было и того, кому этот свет хотелось подарить. Собрать в ладошки все эти огоньки. Вручить, как что-то ценное.
В доме появилось немного чуда. Вы не забыли еще про чай? Тогда налейте кружечку и повесьте новогоднюю гирлянду.